Аркан - Страница 119

119

— Что ты собрался сделать, а?! Что, мразь?! Ты забыл свою клятву?!

Горец глухо рычал, извиваясь в попытке сбросить Фазиля. Он и сам не знал, куда бы помчался: убивать Скавра? Пытаться бежать вместе с Лилией? Поднимать бунт прямо сейчас? Но доктор держал его крепко, прижимая шею к каменным плитам галереи, пока в голове у Токе не прояснилось. Во рту хрустел песок, имевший солоноватый вкус крови, — падая, гладиатор прикусил язык. Но боль в нем и заломленных плечах пришла только теперь вместе со способностью связно мыслить.

— Отпустите, сетха, — пробормотал Горец, замерев и расслабив мышцы. «Моя ярость никому не принесет пользы. Так я только погублю нас обоих. Но Лилия! Если уже завтра… Как я ее потом отыщу?»

— Повтори! — рявкнул Фазиль над ухом, вдавливая колено глубже между лопаток. — Клятву гладиаторов. Повтори!

— Клянусь сражаться своим мечом, — глухо произнес Токе и сплюнул розоватой слюной. — Клянусь, что позволю заковать себя в цепи, жечь огнем, бить, бичевать, пронзать мечом и терпеть все, что настоящий гладиатор терпит от своего господина, самоотверженно отдавая на службу ему свои душу и тело.

— Именно, сучий потрох! — удовлетворенно выдохнул ему в ухо доктор. — Как ты можешь распоряжаться тем, что тебе не принадлежит? Ты и Тигровая сами, своими собственными устами, вложили ваши судьбы в руки господина. Вы сделали свой выбор, умейте же теперь принять его последствия! Девочка, надо признать, справляется пока неплохо, но вот ты… — Вес Фазиля внезапно исчез со спины, сильная рука перевернула Горца лицом вверх. Черная лоснящаяся физиономия склонилась над ним, темные глаза недобро прищурились. — Я буду наблюдать за тобой. Посмеешь рыпнуться, и я собственными руками отрежу тот член, которым ты сейчас думаешь! — Одним рывком доктор вздернул гладиатора на ноги. Рукоять кнута больно ткнулась под ребра: — Мы отрабатываем парный бой. Твой партнер — Сиф. Пшел!

Темнота была холодной и непроницаемой. Струйки пара от собственного дыхания щекотали лицо Аниры, напоминая, что она еще находится в мире живых. Впрочем, стоит ошибиться, один раз свернуть не туда, и она будет блуждать в подземельях храма, пока не свалится от истощения и не издохнет, как крыса.

— Он испытал их, как золото в горниле, и принял их, как жертву всесовершенную. Шесть. Во время воздаяния им они воссияют, как искры, бегущие по стеблю. Семь, — бормоча под нос слова из Книги Сущих, Анира тщательно считала шаги — по одному на каждый стих. «Когда дойду до конца главы, откроется поворот направо. Или налево? Нет, налево — это после четвертой, в ней тоже девятнадцать стихов». — Праведность бессмертна, а неправда причиняет смерть. Пятнадцать. Нечестивые привлекли ее и руками, и словами и заключили союз с нею, ибо они достойны быть ее жребием. Шестнадцать.

Глаза принцессы ломило от мрака. Казалось, зрачки расширились до предела в попытке уловить хотя бы толику света, которого не было. Она подняла совершенно невидимую руку и потерла веки. Напрасно. В темноте теперь плыли зеленые и оранжевые круги. «Ничего, если я сосчитала правильно, за следующим поворотом спуск кончится».

— Ибо написано: «Погублю мудрость мудрецов и разум разумных отвергну». Девятнадцать.

Босые ступни Аниры ощутили неровность пола, и сердце сделало радостное сальто в груди. «Я не ошиблась! Вот и Коридор Безумца! Необработанный камень наверняка изрежет ноги до крови, но это лучше, чем сбиться с пути». Принцесса закусила губу, продолжая считать шаги и проглатывая непрошеные проклятия вместе со слезами, — Иш-таб погубит любого, кто осквернит ее храм недостойным словом или знаком слабости. А это отнюдь не входило в намерения неофитки — ведь Анира пришла сюда, чтобы завершить обряд посвящения и записать свою судьбу в священной книге богини.

Наконец пол коридора снова выровнялся и пошел вверх. «Зал Истины в Тени!» Принцесса была уверена, что ноги оставляют кровавые следы на невидимых во мраке плитах. Не обращая внимания на жгучую боль в ступнях, Анира набрала полную грудь воздуха:

— Господь открыл мне, что изрекают души при восхождении на небеса, и что каждая из них должна ответить высшим силам: я себя познала, и собрала свое отовсюду, и Мировому Началу не породила детей, но корни его вырывала, и собирала разрозненные члены, и знаю ныне, кто ты, ибо сама принадлежу к Высшим.

Тьма дрогнула, и утробный грохот прокатился по залу Истины в Тени. Гранитная плита, закрывавшая проход в камеру царицы, откатилась в сторону. Анира зажмурилась. Слабый свет резанул привыкшие к темноте зрачки, как тысячи солнц. Все еще с закрытыми глазами принцесса ступила через порог.

Распущенные волосы подхватил ветер — воздух устремился из огромного чертога в проход за спиной неофитки. Полупрозрачный подол взлетел, заскользил по ногам. Анира не пыталась его удержать. Она открыла глаза, стараясь не щуриться. Пол перед пальцами ног кончился. Дальше была только сияющая водная поверхность, бросающая блики на стены залы. Бассейн, по преданию наполненный слезами Иш-таб и бездонный, простирался ровно на двадцать три шага. По ту сторону виднелись мраморные ступени и полукруглая площадка, на которой стояли, поджидая, четыре задрапированные в черное фигуры. Верховный жрец Нау-аку Ашрот, жрица Иш-таб Зостриана и их двойники. За спинами иерофантов виднелась статуя богини, укрытая покрывалом, полным звезд.

Аниру пробрал озноб. Прозрачная белая ткань скорее обнажала, чем скрывала ее тело. Левая грудь со знаком богини была открыта, символизируя чистоту сердца неофитки. Соски от холода заострились, как наконечники стрел, правый вот-вот прорвет тонкий шифон. «Ашрот и Безымянный. Смотрят ли они сейчас на меня как мужчины или как боги? Хотят ли меня?» — горячая мысль скользнула по поверхности сознания и испарилась.

119